Известные цифровые проекты вроде «1917», «1968.Digital», «Дилетанта» или паблика «Страдающее Средневековье» — все это публичная история (public history). Разбираемся, что такое публичная история, откуда она взялась и почему ее не любят академические историки
Проекты публичной истории (Public History) критикуют за непрофессиональные подходы, коммерциализированость и политизированность. Тогда как сами «публичные» историки уверены: они несут науку в массы, создают диалог науки и общественности. Мы собрали ответы на популярные вопросы о новом для России междисциплинарном направлении
Публичную историю можно рассматривать как одну из практик создания, поддержки и воспроизведения коллективной памяти. Исследователи, работающие в поле memory studies, считают, что коллективная память существует, с одной стороны, как сознательное манипулирование со стороны элит, с другой — как неосознанное усвоение ее членами определенного сообщества. И public history помогает конструировать значение прошлого для памяти индивида, а также создавать историческое воображение, которое обусловливает отбор и интерпретацию фактов прошлого.
Существует несколько подходов к определению понятия публичной истории (public history). Во-первых, его рассматривают как способ расширения профессиональных компетенций историка для работы с общественными группами и организациями. Во-вторых, как отдельное междисциплинарное направление гуманитарных и социальных наук, цель которого — создавать средства для представления научного исторического знания широкой публике и для формирования знания о прошлом в обыденной жизни.
В-третьих, как новое направление исследований, цель которых — адаптировать традиционную науку под нужды массовой культуры.
Приверженцы еще одного подхода утверждают, что название «Public History» стало лишь ребрендингом для прикладной истории, которая существует в Западной Европе с конца XIX века.
В рамках этой темы также возникает немало споров. Адепты традиционной науки считают, что публичная история — «это профессия, но не научная дисциплина. Профессионализм в данном случае подразумевает знание истории (историческое образование) плюс владение специальными практиками работы с общественными группами и организациями» [5]. В тоже время публичная история включает в себя просветительскую деятельность профессиональных историков.
В более широком смысле публичная история создается во взаимодействии между представителями академической науки, медиа и публики. Она включает в себя производство материалов СМИ, исторических романов, фильмов и сериалов, компьютерных игр, спектаклей, реконструкций и прочее.
Принято считать, что публичная история появилась 1970-х гг в США. Появление этого направления иногда связывают с кризисом на бирже труда для историков: ученые не могли устроиться на работу в стенах университетов и нашли новое применение своим профессиональным способностям. Похожий путь прошли ученые Австралии: историки-фрилансеры начали активно обслуживать частный сектор.
Следом публичная история начинает свое распространение в Великобритании. Здесь этот тренд связывают с движением защиты культурного наследия. В Германии «пионерами» направления стали краеведы и историки повседневности.
В 1980 году в США был создан Национальный совет по вопросам общественной истории (National Council on Public History, сокращенно — NCPH). Цель ассоциации — сделать прошлое полезным в настоящем и развивать сотрудничество между историками и обществом. NCPH активно работает и в наши дни: разрабатывает профессиональные стандарты, этику публичной истории, поддерживает интересные разработки, образовательные программы и сообщество приверженцев подхода, издает ежеквартальный журнал «Публичный историк» («The Public Historian»).
В России публичная история появилась совсем недавно — в начале 2010-х. Как считают некоторые исследователи [12], развитие направления в нашей стране идет параллельно со стремлением государства монополизировать публичное пространство, связанное с использованием прошлого. Поэтому споры с приверженцами традиционных академических подходов у нас сопровождаются отсутствием конструктивного диалога с властью.
Как реакция на историческую политику элит в наши дни развиваются процессы переосмысления роли историка, возникновения профессиональных исторических сообществ. Public History нашла свое место в отечественной академической среде. Магистерские программы по публичной истории существуют в Шанинке, петербургском кампусе ВШЭ, Пермском и Ярославском педагогическом университетах, а также в Калининграде — в Балтийском университете.
Самый масштабный публично-исторический проект в нашей стране реализуется государством. Речь о мультимедийных выставках «Россия — моя история». Одноименный исторический парк находится в 57 павильоне ВДНХ в Москве и включает четыре выставки: «Романовы», «Рюриковичи», «1914–1945: от великих потрясений к Великой Победе» и «Россия — моя история. 1945— 2016».
Вслед за столицей мультимедийные экспозиции стали создавать по всей стране. Сейчас площадки проекта есть в 21 городе: Волгограде, Екатеринбурге, Казани, Краснодаре, Махачкале, Москве, Нижнем Новгороде, Новосибирске, Омске, Перми, Ростове-на-Дону, Самаре, Санкт-Петербурге, Саратове, Ставрополе, Тюмени, Уфе, Южно-Сахалинске, Якутске, Челябинске, Сургуте.
Публичная история развивается и в российском digital-пространстве. Цифровые проекты становятся площадками для дискуссий об общем и частном в истории, о профессионалах и любителях, о возможностях и границах междисциплинарности. В их числе профессиональные, академические, объединения, такие как «Лаборатория публичной истории», «Портал публичной истории». Кроме того есть немало примеров медиа-проектов, возникших в сотрудничестве любителей и профессионалов.
Приведем список интересных, на наш взгляд, проектов:
Одним из недостатков public history называют стремление монетизировать деятельность исследователя, а также попытки измерить пользу науки или профессионализм ученого экономической выгодой. «Публичные» историки применяют свои знания и навыки как в музеях, архивах, библиотеках, туристической сфере, так и для оказания консультативных услуг. Клиентами публичной истории становятся государственные и политические структуры, местное самоуправление, СМИ, киноиндустрия, рекламные агентства, предприятия и корпорации.
Возникает проблема «потребления истории»: сервисный подход в индустрии услуг сложно совмещать со стандартами научной деятельности.
Какие положительные стороны есть у публичной истории?
Ученые отмечают, что из-за сложности и «сухости» традиционная наука часто теряет свою привлекательность, особенно в развивающемся цифровом пространстве. Историки производят труды, но о них мало кому известно за пределами профессионального сообщества. Поэтому, несмотря на полемику, публичная история — это способ нести эти знания в массы и расширение возможностей взаимодействия академической науки и общества.
Кроме того, подходы и инструменты public history позволяют удовлетворить общественный запрос на историю, привлечь пользователей к участию в создании потребляемого им продукта. В этом смысле популярность науки напрямую связана с процессами интеграции общества в исследовательскую деятельность.
Компания Google представила много новых ИИ-продуктов, а модель GPT опровергла известную математическую гипотезу Пала Эрдёша — рассказываем, что произошло в мире ИИ за последнее время
Facebook* и Instagram* будут сканировать фото и видео, чтобы находить детей, которые скрыли свой возраст
Можно ли заниматься NLP, если при словах «производная» и «матрица» хочется закрыть ноутбук? Да — если изучать математику не абстрактно, а через реальные задачи. Объясняем, какие разделы действительно нужны джуну,…