Эмигрантоведение как междисциплинарное направление в гуманитаристике набирает обороты, и без применения цифровых методов здесь уже не обойтись. Разбираемся, как они помогают воссоздавать картину мира типичного русского эмигранта, проживавшего на одной из главных станций Китайско-Восточной железной дороги.

Кто мы и откуда?

Основная группа русских поселенцев появилась в Китае в период строительства Китайско-Восточной железной дороги еще в конце XIX века, однако эта волна эмиграции не была настолько мощной, как может показаться.

После Октябрьской революции многие, кто поддерживал и разделял идеи белых, были вынуждены найти убежище там, где они не подвергались бы гонениям. Многие бежали на восток, в частности, в Китай. По разным оценкам, в 20-е годы XX столетия в Китай переселилось от 200 до 500 тысяч человек, причем пятая часть эмигрировала в Харбин и Шанхай [1].

К 1903 году в Харбине были построены каменные здания, сам город расширился до четырех районов. А после русско-японской войны он стал торговым центром международного значения [2]. Город постепенно приобретал современные черты: уже с 1920-х годов здесь провели электрическое освещение, а харбинцы стали пользоваться телефоном.

Большая часть населения Харбина говорила на русском языке, чтила дореволюционные традиции и передавала их из поколение в поколение. Смешанные браки не были редкостью, они были показателем того, что русские эмигранты прочно обосновывались в новом для них культурном пространстве [3]. Тем не менее процесс «китаизации» шел медленно: считается, что он завершился для русских переселенцев только в третьем поколении.

Харбин стал центром русской эмигрантской культуры, которая с течением времени перенимала китайские обычаи. Но русская эмиграция в Китае не могла полностью ассимилироваться с местной культурой, как это было, например, в Европе.

Почему русских эмигрантов называли «редисками»?

Русские эмигранты в Харбине неоднозначно относились к СССР. С одной стороны, они нередко восхищались книгами, спектаклями и песнями, выходившими на родине. В одном из периодических изданий концерна «Заря», которым управлял русский эмигрант М. С. Лембич, была постоянная рубрика, где печатались обзоры на популярные книги и нашумевшие постановки.

С другой стороны, русские переселенцы порицали политические действия большевиков. Поэтому часть русских эмигрантов называлась «редисками» (红萝卜), то есть «красными» снаружи, но «белыми» внутри [4].

Однако будет неправильным считать, что политическая принадлежность русских выходцев ограничивается только делением на тех, кто симпатизирует и не симпатизирует большевикам. Многие сочувственно относились и к национализму, были монархисты и фашисты. Было также много поклонников сменовеховства, которые планировали сотрудничать с большевиками.

Каким образом изучают историю эмиграции?

Исследование истории эмиграции и ее деятелей тесно связано с анализом как официальных документов, посвященных созданию различных организаций, так и источников личного происхождения, то есть дневников, мемуаров, переписок и автобиографий.

Эти документы ценны тем, что содержат много мелких фактов (которые также необходимо проверять, как и остальные факты в других материалах), а также эмоциональную оценку, которая показывает отношение автора к событиям.

В последние годы для исследований эмигрантоведения также привлекаются газеты и журналы, но качественный анализ не позволяет в полном объеме изучать сохранившийся материал, поэтому выбираются отдельные номера и наиболее актуальные темы для изучения.

Как эффективнее изучать историю русской эмиграции?

Изучение истории повседневности даже такой изолированной группы людей, как русская диаспора в Китае, ведется и при помощи цифровых методов. Они не только подкрепляют выводы ученых, но и обогащают исследования новыми фактами. Так, контент-анализ массовых источников позволяет извлечь из текстов большой объем скрытой информации.

Анализ периодических изданий в качестве рекламных носителей показывает не только материальное положение читателей, но и положение дел всей экономической системы в целом. Если говорить о газетах Харбина, то их реклама отражает как интегрированность харбинцев в глобальное культурное пространство, так и «быт, нравы, ценности, пристрастия» русских поселенцев в Китае [1].

Что можно узнать про русских эмигрантов в Харбине всего из одной газеты?

Возьмем для примера одну из 50 популярных газет Харбина, которая издавалась на протяжении 1920–1940-х годов, и посмотрим, какую информацию можно получить методом контент-анализа.

Газета «Заря» считалась одним из самых авторитетных изданий русскоязычного Харбина. Редакция «Зари» стремилась придерживаться относительно нейтральной точки зрения, и эта лояльность подкупала многих читателей этой газеты. Первые десять лет выпуска данного издания представляют большой интерес не только для истории эмиграции, но и для изучения стиля самой газеты, поэтому рассмотрим именно этот временной промежуток.

Учитывая, что в периодических изданиях подается информация разной направленности, стоит обратить внимание на те рубрики, где высказывается позиция редакции. Корпус текстов редакторской колонки также дает возможность изучить и эмоциональную оценку происходящего.

Частотный анализ показал, что в исследуемых 45 статьях газеты «Заря» встречается 4989 уникальных слов, которые повторяются от 1 до 23 раз (без учета стоп-слов, которые повторялись более 5 раз). Более 5 раз повторялись 60 слов, которые позже стали основными индикаторами и были преобразованы в 13 категорий.

Категории отражают основные темы, которые интересовали русскую диаспору больше всего. К ним относятся не только отдельные страны (Китай или Россия), но и основные сферы жизни общества (политика, социальная сфера, экономика и т. д.). Тема политики была одной из самых острых, было много военных сводок и новостей про развитие международных отношений и создание различных организаций.

Что контент-анализ может сказать про политические воззрения русских эмигрантов в Харбине?

Контент-анализ одной из самых популярных харбинских газет «Заря» подтверждает исследования ученых об антисоветской установке русских эмигрантов. Эмигранты, проживавшие в Харбине, негативно относились к происходящему в России, полагали, что череда политических потрясений вызовет еще большее недовольство народа и в конечном итоге приведет к еще более трагичным последствиям.

Кроме новостей об СССР, русских поселенцев интересовали материалы об отношениях Китая с другими странами. С течением времени — с 1920 по 1930-е годы — акцент в освещении международных отношений сместился в сторону публикаций о западных странах, до этого большей популярностью пользовались новости об отношениях между восточными странами (чаще всего Японией) и самим Китаем.

Редколлегия «Зари» оценивала многие события отрицательно, что отчасти подтверждает выводы исследователей о том, что это периодическое издание фокусировалось на негативных событиях, которые активнее распространялись и лучше воспринимались читателями. Новости, имеющие положительную окраску, также присутствуют в массиве текстов, однако их несравненно меньше.

Источники

1. Белозубова Н. И. Реклама в периодике русского Харбина (1920-1940-е гг.) // Вестник Бурятского государственного университета. Педагогика. Филология. Философия. – 2014. №10-1. – С. 267–271.
2. Чэнь Цюцзе. Влияние КВЖД на численность населения Харбина // Россия и Азиатско-Тихоокеанский регион. – 2011. – №1. – С. 80–85.
3. Мяо Хуэй. Русская эмиграция в Харбине: взаимодействие двух культур // Гуманитарный вектор. Серия: Философия, культурология. – 2015. №2 (42). – С. 128–135.
4. Кротова М. В. СССР и российская эмиграция в Маньчжурии (1920-е–1950-е гг.): автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора исторических наук. – СПб. 2015. – 54 с.