Почему «Слово о полку Игореве» не смогли бы создать инопланетяне или нейросеть, и при чем тут берестяные грамоты?
Мы уже рассказывали о берестяных грамотах и А.А. Зализняке — крупнейшем лингвисте, исследователе русского языка и древнерусских текстов. Он всегда говорил о сложном просто и делал академическую науку чуть-чуть ближе, понятнее и интереснее. А тезис Зализняка — истина существует, и целью науки является ее поиск — лег в основу не только его акцентологических и морфологических работ, но и одного из важнейших лингво-филологических исследований — доказательства подлинности «Слова о полку Игореве».
Дискуссия вокруг «Слова» продолжалась около двух веков. Сторонники подлинности литературного памятника и его принадлежности к XI–XII или XV веку не убеждали своих оппонентов, считающих «Слово о полку Игореве» более поздним памятником, чаще всего XVIII столетия, талантливой литературной мистификацией или стилизацией под древность.
Любой текст и любое письменное свидетельство можно назвать условным «слепком языка» в тот момент, когда этот текст был написан. Идеальным примером такой рукописи, сохраняющей грамматические и лексические категории речи, оказываются берестяные грамоты, о которых мы говорили раньше.
С литературными памятниками все немного сложнее. Произведения древнерусской словесности чаще доходят до нас в позднейших списках, подлинник же нередко оказывается утерян. Это произошло и со «Словом о полку Игореве». Текст, опубликованный Мусиным-Пушкиным в 1800 году по рукописи, которая, вероятно, погибла в великом московском пожаре 1812-го, оказался единственным сохранившимся изданием «Слова». Именно этот факт, вместе с художественным совершенством и уникальностью текста, дает основание для нескольких предположений о его происхождении:
Если мы склоняемся ко второму варианту, то возникает дополнительная дилемма: «Слово» — это имитация или мистификация? Создавалось ли оно просто как художественный текст или намеренно как подделка?
А. А. Зализняк прежде всего рассматривает проблему подлинности «Слова» с лингвистической точки зрения и последовательно доказывает невозможность никакой другой датировки, кроме XII века.
Язык произведения очень близок к языку подлинных текстов XII века, с вкраплениями диалектных особенностей и отдельных языковых черт XV–XVI веков. Переписчику и мистификатору было бы практически невозможно воспроизвести грамматику и лексику раннедревнерусского языка во всей его полноте и не упустить те лингвистические нюансы, механизмы работы которых были открыты гораздо позже: правило употребления двойственного числа, соблюдение закона Вакернагеля и закономерности в расположении местоимений-энклитик (например, возвратное -ся, которое сегодня стало возвратным суффиксом и срослось с глаголами), вариативность употребления имперфекта в 3-м лице и так далее. Зализняк показывает: чтобы создать текст «Слова», любой фальсификатор конца XVIII века должен был самостоятельно изучить и открыть огромный объем правил, закономерностей и особенностей древнерусского языка.
Предположить, что мистификатор был не филологом, досконально понимающим механизмы языка XII века, а талантливым писателем, интуитивно создавшим за счет начитанности и художественного чутья столь совершенное произведение, также невозможно. В «Слове» встречаются отдельные слова, которые не употребляются больше ни в одном древнерусском памятнике, например: шизымъ орломъ, идутъ сморци мьглами. Скептики могли бы предположить и предполагали, что фальсификатор просто выдумал эти слова, но в 1985 году была найдена берестяная грамота XII века, в которой встречается отчество Сморочьва (= Смъръчева — производное от Смъръчъ), а в 1991 году была найдена грамота, в тексте которой фигурируют слова «конь … шизыи». Подделать такое единичное словоупотребление было бы просто невозможно для автора XV, XVI или XVIII века.
А.А. Зализняк выделяет еще одно качество, которым должен был бы обладать этот удивительный человек, — абсолютное отсутствие тщеславия и самоотверженность.
«Желающие верить в то, что где-то в глубочайшей тайне существуют научные гении, опередившие в своих научных открытиях все остальное человечество на век или два и при этом пожелавшие вечной абсолютной безвестности для себя и для всех своих открытий, могут продолжать верить в свою романтическую идею. Опровергнуть эту идею [подделки „Слова“] с математической непреложностью невозможно: вероятность того, что она верна, не равна строгому нулю, она всего лишь исчезающе мала. Но, несомненно, следует расстаться с версией о том, что „Слово о полку Игореве“ могло быть подделано в XVIII веке кем-то из обыкновенных людей, не обладавших этими сверхчеловеческими свойствами».
Эта смешная картинка отражает, насколько хорош был Андрей Анатольевич Зализняк — и в своих исследованиях, и в их представлении широкой публике
Как уникальный памятник древнерусской литературы и истории «Слово о полку Игореве» продолжает волновать и интересовать современных читателей и исследователей. Создаются специальные толковые словари и словари-справочники по «Слову», а в 2007 году появился корпус его параллельных переводов, созданный Борисом Ореховым, в котором любой желающий может сравнить варианты реконструкций древнерусского текста и его переводы не только на современный русский, но и на около сорока иностранных языков. А еще в этом году в издательстве Individuum выходит первая биография Зализняка — книга Марии Бурас «Истина существует».
В следующих постах «Системного Блока» читайте: зачем работы А.А. Зализняка про систему ударения в русском языке используются в «Яндексе» и других современных программах и чем вообще древнерусское ударение отличалось от современного.
Предприниматель требовал компенсацию за использование изображений, которые он сделал с помощью нейросети, но суд отказал
Выбираете между зеленой совой, карточками и «умными» чат-ботами? Мы собрали стратегию самостоятельного и осмысленного изучения иностранного языка — от первых…
В открытом письме к американским властям сотрудники ведущих ИИ-платформ призвали создать механизмы, которые позволят притормозить разработку ИИ