О дивный «Новый мир»: что показывает сетевой анализ советских толстых журналов

Толстые журналы — «рекомендательные алгоритмы» для советских читателей

Толстый журнал — это издание серьезного литературного содержания, которое многие годы выполняло роль культурного института. С XVIII века он формировал литературные направления, определял художественную эстетику и каноны. С помощью таких журналов интеллектуальная элита осмысливала общественные и философские вопросы, а авторы находили площадку для литературного дебюта и признания.

Эпоха оттепели стала временем расцвета толстых журналов. Трудно представить, какой была бы советская литература в годы оттепели без «Знамени», «Молодой гвардии», «Нашего современника», «Нового мира», «Октября» и «Юности». Их возросшая значимость определялась рядом факторов.

Во-первых, в условиях командной экономики и отсутствия свободного книжного рынка именно толстые журналы стали главным источником новых произведений и идей. Во-вторых, смягчилась цензура, культурная политика стала более либеральной, а толстые журналы получили относительную автономию.

В печать выходили произведения, публикация которых прежде была немыслимой. Ключевую роль в этом сыграли главные редакторы ведущих журналов: Александр Твардовский («Новый мир»), Валентин Катаев (основатель и первый главный редактор «Юности») и Борис Полевой (позднее сменивший Катаева на этом посту). Публикация «Одного дня Ивана Денисовича» в «Новом мире» стала символом этого исторического периода, сделав тему репрессий предметом открытой дискуссии. 

Журналы были своеобразными «рекомендательными алгоритмами» для читателей того времени. Они конкурировали между собой за внимание читателя и авторские имена, поэтому количество печатаемых текстов неуклонно увеличивалось. Пример «Юности» иллюстрирует этот процесс особенно наглядно. Несмотря на молодежное название, редакционная стратегия изначально была рассчитана на гораздо более широкую, массовую аудиторию. Катаев пишет об этом в «Литературной газете»: стартовый тираж в 100 тысяч означал фактически полмиллиона или даже миллион читателей, поскольку каждый экземпляр журнала передавался из рук в руки и его читали несколько человек [1].

Издательства толстых журналов стремились публиковать новых советских авторов, становясь для них «взлетной полосой» и путем к признанию и успеху. Сегодня свою минуту славы творческие люди получают благодаря шоу талантов, открытым микрофонам и рекомендательным алгоритмам в социальных сетях, а на протяжении 1960-х годов о новых авторах многочисленная аудитория Советского Союза узнавала благодаря публикациям в периодике. Появление произведения в журнале с большим тиражом, управляемом профессиональной редакцией и обладающем институциональным весом, означала для автора совершенно иной уровень видимости, ответственности и включенности в культурный процесс.

Писатель — это тот, кого признает литературное сообщество

Теория литературного быта Бориса Эйхенбаума помогает соединить традиционное литературоведение и digital humanities, потому что изучает литературу как социально организованную практику. Эйхенбаум фокусируется на понятии «литературного быта», подразумевая под ним контекст и условия, в которых тексты создаются, распространяются и читаются [1]. Такой подход позволяет рассматривать автора в его социальном измерении, через включенность в определенную среду. Например, проанализировать, в каких журналах и у каких редакторов он публикуется, как это влияет на его карьерную траекторию и получение общественного признания. 

В концепции литературной среды ключевыми объектами анализа являются библиографические сведения, сети публикаций, состав редакций, частотность публикаций конкретных авторов, динамика тиражей и пересечения авторских сообществ. Однако Эйхенбаум и его последователи сталкивались с определенными ограничениями в обработке таких данных.

В свою очередь, цифровые инструменты дают возможность систематизировать большие корпусы данных, выявлять повторяющиеся структуры, визуализировать связи и отслеживать изменения во времени. Сетевой анализ, количественное сравнение и визуализация делают видимыми те закономерности литературного быта, которые ранее находились на уровне частных наблюдений и фиксировались скорее интуитивно.

Soviet Journals Reconnected Филиппа Гляйсснера — это пример исследовательского проекта, который с помощью цифровых методов показывает, как была устроена литературная жизнь в Советском Союзе через связи между авторами, редакторами и толстыми журналами [1]. 

Как цифровые методы проливают свет на скрытые социальные связи в литературной среде

Цифровые методы позволяют ответить на вопросы о том, как менялись тираж и содержание изданий с течением времени, сохранялась ли преемственность в структуре редакций, а также увидеть скрытые связи между различными авторами.

С чем сталкивались читатели, когда брали в руки тот или иной журнал и просматривали оглавление? Чтобы ответить на этот вопрос и узнать, какие темы и жанры преобладали в конкретном издании в выбранный период, пришлось бы вручную перебрать 702 отдельных выпуска. Однако компьютерный анализ автоматизирует этот процесс. 

Контент-анализ — удобный инструмент для таких задач. Благодаря ему можно, например, ускорить подсчет каких-либо повторяющихся элементов. Мы уже рассказывали, как этот метод применяется в исторических исследованиях: например, он помог глубже изучить жизнь русских эмигрантов в Китае, выделив ключевые темы и определив эмоциональную окраску статей в эмигрантской прессе. 

Анализируя заголовки публикаций в толстых журналах, можно отследить, как менялась их идеологическая и эстетическая направленность. А подсчет частотности определенных лексем показывает фокус, которого придерживалось конкретное издание.

Иллюстрация дает первичное представление о тематическом профиле «Нашего современника». Видно, что некоторые слова («Россия», «мать», «хлеб» и т. п.) занимают заметное место, тогда как в других журналах они либо встречаются значительно реже, либо отсутствуют вовсе [1]. Это позволяет выдвинуть гипотезу о патриотической направленности издания. Однако Глейсснер подчеркивает, что такие наблюдения не являются самодостаточными выводами. Он прямо указывает на ограничения метода: анализ заголовков не дает полного доступа ни к жанровой структуре, ни к глубине текстов, ни к их политическому смыслу. Таким образом, иллюстрация выше лишь указывает на возможное направление интерпретации. 

Сетевой анализ толстых журналов позволяет обнаружить неочевидные связи в литературной среде: например, то, какие авторы устойчиво «притягивались» к определенным журналам и как формировались неофициальные творческие сообщества.

Сеть отражает, как авторы и журналы выбирали друг друга. Интенсивность этого взаимодействия отражена толщиной линии: чем она толще, тем чаще автор публиковался именно в этом издании и более устойчивой и регулярной была их связь. Размер узла, обозначающего журнал, зависит от суммарного количества текстов, которые этот журнал опубликовал от всех приведенных авторов. Крупный узел указывает на то, что журнал был центральной площадкой для этой группы, тогда как меньший узел показывает более периферийную роль журнала для этих авторов. Получается, что имена выбранных писателей чаще и регулярнее всего появлялись в журналах «Юность» и «Октябрь». 

Важно отметить, что такой анализ не показывает, что именно было опубликовано, но позволяет увидеть, кто и где публиковался регулярно. Можно сделать вывод о том, что регулярные публикации Евтушенко или Аксёнова означают встроенность их поэтики и мировоззрения в дискурсивное пространство издания на протяжении долгого времени [1].

Кроме того, визуализация выявляет близость между самими журналами. Если несколько журналов делят между собой авторов, то наверняка они в определенной мере сходны по содержанию, эстетике и идеологическим ориентирам. Количество «общих» авторов позволяет проанализировать связи между журналами и степень их близости. 

Визуализация демонстрирует, что перемещение авторов между некоторыми журналами осуществлялось легче, чем между другими. Например, тот, кто печатался в «Молодой гвардии», обычно был принят и редакцией «Юности», и наоборот. Это объясняется общей целевой аудиторией: оба журнала ориентировались на молодых читателей, поэтому формировали близкие авторские круги. В то же время между «Юностью» и «Октябрем» таких пересечений заметно меньше.

При этом «Наш современник» имеет наименьшее число пересечений по авторам с другими журналами. Это объясняется, вероятно, форматом издания: в начале 1960-х годов он выходил всего раз в два месяца и, следовательно, публиковал значительно меньше материалов.

Что показывают цифровые инструменты?

Таким образом, если поверхностный взгляд на советскую литературу находит в ней лишь подчиненность идеологии, то глубокий анализ с помощью цифровых методов открывает детальную картину журнального поля эпохи оттепели. Становится видно, как из года в год растут тиражи толстых журналов и как все более разнообразным становится их контент. Издания все реже делят общих авторов, вырабатывают собственную идентичность, темы и стиль, подстраиваясь под интересы своей аудитории.

Источники

1. Gleissner Ph. Somehow, I Wasn’t Drawn into the Editorial Office of Novyi Mir: Digital Approaches to the Literary Environment of Late Socialist Journals // Russian Literature. 2021. Vol. 122–123. P. 163–191. DOI: 10.1016/j.ruslit.2021.07.008.
2. Чаковский А. и др. Рассказывают редакции новых журналов // Литературная газета. 1954. № 153. С. 1.