Миноритарный или малый язык?
По данным проекта Института языкознания РАН «Языки России», в 2023 году в России говорили на 155 живых языках [1]. Это государственные языки других стран (немецкий, молдавский, узбекский), официальные языки национальных республик (татарский, чеченский, удмуртский), и даже те, о которых вы, возможно, никогда не слышали, потому что их носителей становится все меньше и меньше (кетский, уильтинский, хамниганский). Эти языки традиционно называли малыми, но сейчас все чаще используется более нейтральный термин «миноритарные».
Хотя многие миноритарные языки находятся под угрозой исчезновения, это не значит, что все они сейчас доживают свой век где-то в музее этнографии или в далеких деревнях. Десятки миноритарных языков России живут и активно используются, в том числе и в интернете (когда-то проект «Языки России в интернете» нашел и обкачал паблики и сайты на не менее чем 40 российских миноритарных языках). И все больше инициатив от имени больших организаций или активистов-одиночек показывают, что интернет помогает сохранять миноритарный языки и связанные с ними культуры.
Языковой престиж: сложно получить и легко потерять
Представьте, что вы придумали собственный язык: наш вот будет называться системноблочный. Пока говорите на нем только вы, он, по сути, бесполезен. Но стоит научить вашего друга системноблочному — и теперь это тайный язык для вас двоих. Пойдем дальше: научим этому языку нашу семью и коллег, начнем принимать сообщения только на системноблочном и даже попробуем составить системноблочное обращение в жилищный кооператив. Постепенно у вашего языка появится все больше влияния, и в какой-то момент он спокойно сможет существовать и без вашей инициативы.
По похожему пути идут все языки: чем в большем количестве сфер жизни можно говорить на языке X, тем он успешнее. В таких случаях лингвисты говорят о языковом престиже: для вас с другом системноблочный может быть так же престижен (устойчив, стабилен, востребован), как и русский язык, но в масштабах, например, города престиж системноблочного крайне мал: для большинства людей «Системный Блокъ» — неизвестная интернет-страница, ее язык не преподается в школах, его не видно и не слышно на улицах, у него нет литературной традиции и нормированной письменности. Или, допустим, вы изъясняетесь только на африканском языке хехе: шанс, что вас поймут в селе в Танзании, выше, чем шанс успешного диалога с сотрудником московской «Пятерочки». Это значит, что на юге Танзании престиж языка хехе закономерно выше, чем в России.
Кто виноват?
Рассмотрим чуть более мрачный сценарий: ваш город не становится системноблочно-язычным регионом. Медленно передача системноблочного языка прекращается, к преклонному возрасту некогда носители системноблочного теперь помнят лишь отдельные слова вроде NLP и токен.
Это происходит со многими языками в современном мире. На постепенный спад языкового престижа влияет множество факторов: и внешних (социальные, политические, культурные реалии), и внутренних (обстановка внутри сообщества говорящих) [2]. В какой-то момент угасание языка достигает порога его «гибели». Хотя четкого определения смерти языка нет, ее близость пугает неравнодушную общественность. На протяжении более чем полувека лингвисты, социологи и политики придумывают стратегии сохранения миноритарных языков. Процесс повышения языкового престижа, создания обучающих материалов, стабилизации передачи его между поколениями называют ревитализацией.
Что делать?
Комплекс мер, которые предпринимаются для сохранения языка, называют языковой политикой (language policy) или языковым планированием (language planning) [3].
Сегодня выделяют три вектора таких мер:
- планирование статуса (status planning) — то, что поможет расширить сферу влияния языка, поднять его престиж. Например, издание художественной литературы на языке X, перевод вывесок и надписей;
- планирование ресурсов, корпуса (corpus planning) — то, что поможет создать достаточное количество ресурсов для использования языка в самых разных сферах и его научного изучения. Например, создание параллельного корпуса или синтезатора речи.
- планирование усвоения (acquisition planning) — то, что сделает потенциальное преподавание и изучение языка системным и перспективным. Например, написание учебников, поощрение внеурочных встреч [4].
Удивительным образом, интернет оказывается той сферой использования языка, где требуется не только корпусное планирование (а именно оно обычно связано с технологиями), но и статусное. Давайте разберемся, как это работает на примерах инициатив, связанных с миноритарными языками России.
Интернет и корпусное планирование для миноритарных языков
Цифровой удмуртский язык, корпус и переводчик
«Системный Блокъ» уже писал и о том, что такое корпус, и о том, где его можно применять. Вот, например, одна из статей о Национальном корпусе русского языка. Корпус как собрание текстов языка X в каком-то смысле становится сжатым олицетворением языка вообще. С появлением корпуса о языке можно говорить больше и предметнее. Его грамматика, лексика, орфография и тексты — уже не тайные знания, хранящиеся за семью печатями в экспедиционном кабинете, и стать исследователем языка может каждый пользователь интернета! А еще именно параллельные корпуса ложатся в основу онлайн-переводчиков.
Один из громких «релизов» в этой сфере — поддержка Яндекс-переводчиком удмуртского языка.
Удмуртский — один из языков пермской группы, входящий в финно-угорскую ветвь уральской языковой семьи. Его ближайшие родственники — коми-зырянский и коми-пермяцкий языки, а более дальние — финский и карельский. У удмуртского языка богатая литературная традиция, один из известнейших удмуртских писателей — языковой энтузиаст и исследователь Кузебай Герд.
По словам Егора Лебедева, создателя телеграм-канала «Удмурт диджитал», параллельный корпус требует тщательного «выравнивания» (alignment). В двух текстах (удмуртский оригинал и его перевод на русский или наоборот) нужно не только установить соответствия между предложением на удмуртском и его переводом на русский, то же нужно сделать с каждой конструкцией, каждым словом. Иногда в двух текстах предложения могут меняться местами, а отдельные фрагменты могут быть вообще опущены переводчиком. Поэтому существенная часть работы над параллельным корпусом делается вручную, почти ювелирно [5].
В будущем в корпус, вероятно, будут добавляться и нехудожественные тексты. В таких случаях обычно объявляют open-call для носителей, готовых потратить время и записать собственные истории, перевести чужие тексты. Интернет существенно облегчает поиск таких волонтеров.
Помимо корпуса и переводчика с 8 сентября 2025 года удмуртский получил поддержку во всех речевых сервисах Яндекса: это и общение голосом в диалоговом режиме, и расшифровка устной речи, и многое другое.
Кроме того, в рамках IT-школы «Вотэс» (удм. «сеть») 15 школьников разработали 3 полноценные мобильные игры на удмуртском языке, а в канале «Удмурт Диджитал» провели конкурс на лучшую удмуртскую панграмму — это предложение, в записи которого содержатся все буквы алфавита (известная русская панграмма — «Съешь же еще этих мягких французских булок да выпей чаю»). С помощью панграммы удобно тестировать разные шрифты. Предлагаем вам оценить изящество победившего варианта:
«Ӝӧк вылын йӧл сӥяз, бадӟым ӵуж толэзь ӝужаз — юнме пияш утчаз ф, х, ц, щ гожпусъёсын удмурт кылъёсты» («На столе молоко остыло, большая желтая луна взошла — напрасно парень искал удмуртские слова с буквами ф, х, ц, щ»).
Проект Urssivar: как разработать алфавит?
Проект Urssivar посвящен кайтагскому языку, на котором говорят жители одноименного района Дагестана. Его автор — инженер-программист Магомед Магомедов. Результаты работы публикуются на сайте и в одноименном телеграм-канале. Название проекта — придуманный Магомедом неологизм, который буквально значит «научить [его]». Сейчас оно им уже переосмысляется. «Прикольно, что я не L1-speaker (L1 — первый, родной язык, усваиваемый в детстве, — прим. автора). Мне семья в детстве язык не передала, и я в процессе работы сам учился», — рассказывает он для нашей статьи.
За несколько лет было сделано очень много: электронный словарь, приложение для детей с карточками-словами, дни родного языка в селе Маджалис.
А еще Магомед Магомедов предложил новую версию кайтагского алфавита. Письменность для кайтагского языка, конечно, была, но она базируется на даргинской и наследует ряд неудобных черт, характерных для большинства кириллических кавказских алфавитов.
На протяжении XX века кайтагский (как и некоторые другие, например, кубачинский) язык считался диалектом более крупного даргинского языка. Это распространенная на Кавказе ситуация: в подкасте «Глагольная группа» лингвист Яков Тестелец рассказывает, что раньше выделяли около 20-ти языков Кавказа и их диалектов, тогда как на деле разница между «языком» и его «диалектом» была поразительно велика. Вследствие этого до сих пор большинство носителей кайтагского считает, что их язык — диалект даргинского. Однако в современной лингвистической науке говорят не о даргинском языке, а о даргинских языках и предлагают сложные схемы их классификации [6, 7]. На даргинских языках говорят в сельских районах Республики Дагестан.
Одна из проблем даргинского алфавита для кайтагского языка — неудобные триграфы (3 символа = 1 звук) и даже тетраграфы (4 символа = 1 звук). Эту проблему Магомед решает с помощью добавления знаков из расширенной кириллицы: буквы ғ, ҳ и ҡ, взятые из башкирского и абхазского кириллических алфавитов, заменяют диграфы гъ, хь и хъ. Таких мелких деталей в работе составителя алфавита множество.
Первая версия алфавита была опубликована в феврале 2024 года. Автор планирует улучшать и обновлять проект. «Я двигаюсь в ситуации экстремальной неопределенности, поэтому важно быстро принимать решения, а потом быть готовым вернуться и пересмотреть их с новым опытом, знаниями, и данными», — рассказывает нам Магомед.
Помогает улучшать проект активное сообщество: «Я описываю проект изменений, обсуждаю с заинтересованной группой, скажем, в 25 человек — и реализую обновление сразу на всем ландшафте цифровой кайтагской инфраструктуры».
Такая системность работы над корпусной составляющей языка касается всей работы активиста: «У меня есть уникальная возможность развивать язык как цельную систему. Алфавит, орфография, словарь, грамматика — все разрабатывается в общем тандеме и дополняет друг друга. Для разработки письменности я делал анализ корпуса и словарной базы. Для решений орфографии я задумывался о том, как будет легче искать материал по словарю».
Как ни странно, меньше всего сложностей возникает с цифровым обеспечением языка. Магомед опирается как на примеры других языковых активистов, их блоги и каналы, так и на ресурсы, существующие для таких же энтузиастов, как он. Для базовой цифровой поддержки он опирался на open-source проекты: например, WinCompose и Heliboard. Магомед заключает: «Сейчас бутылочное горлышко для совершенно любой задачи с кайтагским языком — это поддержка сообщества, а не технологии».
«Ситуация с потерей языка просто катастрофическая. На глазах массивы знаний уходят вместе со старшим поколением. Какие-то пласты уже навсегда потеряны, и нам больше никогда их не вернуть», — продолжает он.
Очень специфическая история кайтагского языка, его, в некотором смысле, непризнанность как за пределами сообщества, так и внутри — те самые внешние и внутренние факторы, которые ослабляют язык, катастрофически понижая его престиж. Не умаляя значения всех достижений в корпусном планировании, Магомед старается донести: будущее кайтагского как живого языка решается в сообществе говорящих, а не в дискуссиях вокруг электронного словаря и корпуса.
Русский жестовый язык и мессенджеры: о неожиданной пользе кружочков
Говоря о языках России, важно помнить: это не только языки, носители которых составляют определенное этническое сообщество. Не только миноритарные языки коренных народов обладают престижем и витальностью, не только об их планировании заботятся активисты. Ярчайший пример — русский жестовый язык (РЖЯ). О его статусе тоже беспокоятся и его тоже стараются поддерживать носители — члены сообщества глухих и слабослышащих, члены их семей.
Отметим, что русский жестовый язык — это не хаотичная пантомима, а полноценный язык, со своей структурой. Лингвистика жестовых языков начала развиваться в середине прошлого века. Она отделяет системы жестов, строго привязанные к устному языку, повторяющие его, и называет их калькирующей жестовой речью (КЖР). Национальные жестовые языки — это самостоятельные языки, их классификация существенно отличается от классификации устных языков. Например, британский и французский жестовые языки будут относиться к разным языковым семьям. А вот русский жестовый язык с французским родственный (и с американским тоже).
В списке языков России, на который мы уже ссылались, русский жестовый язык — наиболее стабильный язык после русского устного. В сообществе глухих и слабослышащих существует «своеобразное словесно-жестовое двуязычие» — так говорит о нем Людмила Жадан, она почти всю жизнь преподает русский язык глухим и РЖЯ слышащим.
Наиболее важными технологиями, поддерживающей РЖЯ, стали видеосвязь и видеосообщения — кружочки. Интернет — такая же сфера бытования языка, но для полноценного функционирования в ней жестовому языку нужно было то, что позволяло бы ему оставаться жестовым, сохранять свою визуальную модальность. Возможность публиковать и отправлять видео и кружочки дала толчок популяризации РЖЯ: «Русский язык (его письменная форма) у глухих и слабослышащих блогеров часто уходит на второй план. Сейчас очень много таких блогеров ведут свои странички, каналы — на РЖЯ. У них много подписчиков», — рассказывает Людмила для нашей статьи.
Не все так гладко: в большинстве школ для глухих РЖЯ по-прежнему носит вспомогательный характер. Он не официален и до сих пор не внедрен в учебный план, а зачастую и не используется на уроках вообще. Обучение как правило не билингвальное [8], хотя и наблюдается скорее положительная динамика [9]. При всем этом возможности интернета создают безусловно комфортную для жестовых языков среду.
Поможет ли интернет спасти язык?
Перед вами далеко не полный спектр инициатив и языковых проектов, связанных с миноритарными языками, в интернете.
Для корпусного планирования интернет — та площадка, которая упрощает публикацию полезных ресурсов и доступ к ним. Для статусного планирования интернет — такая же языковая среда, где у языка может быть более высокий или более низкий статус.
Важно помнить: будущее языка не всегда обеспечивают технологии и интернет-поддержка, но в то же время сохранение языка и традиций вполне может осуществляться в веб-среде. Постоянное колебание между «традиционным» и «модерновым» — часто не признак не устойчивости, а пространство рождения интереснейших проектов и ценных ресурсов.
Автор благодарит за комментарии, помощь и редактуру всех названных в тексте специалист(-ок), а также старшего научного сотрудника института языкознания РАН Юрия Борисовича Корякова.
Источники
- Коряков Ю. Б., Давидюк Т. И., Евстигнеева А. П., Сюрюн А. А. Список языков России // Институт языкознания РАН. 2023. URL: https://jazykirf.iling-ran.ru/list_2023.shtml (дата обращения: 18.02.2026).
- Brenzinger M., Dimmendaal G. J. Language Death: Factual and Theoretical Explorations with Special Reference to East Africa // Social Contexts of Language Death / ed. by M. Brenzinger. Boston: De Gruyter Mouton, 1992. URL: https://www.degruyterbrill.com/document/doi/10.1515/9783110870602.3/html (дата обращения: 18.02.2026)
- Баранова В. В. Языковая политика без политиков: языковой активизм и миноритарные языки в России. М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2023. 62 с.
- Hornberger N. H. Frameworks and Models in Language Policy and Planning Research // An Introduction to Language Policy: Theory and Method / ed. by T. Ricento. Malden: Blackwell, 2006. P. 24–37.
- Лебедев Е. М. Автоматическое выравнивание текста (на примере создания русско-удмуртского параллельного корпуса): доклад на конференции «Цифровизация языков народов России: Масштабирование опыта и перспективы» // Researchgate. 2025. URL: https://www.researchgate.net/publication/398328497_Avtomaticeskoe_vyravnivanie_teksta_na_primere_sozdania_russko-udmurtskogo_parallelnogo_korpusa (дата обращения: 18.02.2026).
- Коряков Ю. Б. Даргинские языки и их классификация // Дурхъаси хазна: сборник статей к 60-летию Р. О. Муталова / ред. Т. А. Майсак, Н. Р. Сумбатова, Я. Г. Тестелец. М.: Буки Веди, 2021. С. 139–154.
- Муталов Р. О. Классификация даргинских языков и диалектов // Социолингвистика. 2021. Т. 3. № 7. С. 8–25.
- Буркова С. И., Варинова О. А. К вопросу о территориальном и социальном варьировании русского жестового языка // Русский жестовый язык: Первая лингвистическая конференция. Сборник статей / под ред. О. В. Фёдоровой. М., 2012. С. 125–143.
- Иванов С. Анализ развития русского жестового языка (РЖЯ) в России с 2012 по 2018 гг. // Всероссийское общество глухих. 2018. URL: https://voginfo.ru/podderzhka-prav-gluhih-v-rf/analiz-razvitija-russkogo-zhestovogo-jazyka-rzhja-v-rossii-s-2012-po-2018-gg/ (дата обращения: 18.02.2026).
