Сад расходящихся рейтингов: почему ни один книжный топ в России не совпадает с другим

Книга — вещь среди других вещей, том, затерянный среди других томов, наполняющих равнодушный мир, пока не нашелся ее читатель, человек, которому предназначены ее символы.
(Хорхе Луис Борхес. Личная библиотека)

Книжные «острова»

Если выписать в один список всех, кто оказался на первом месте хотя бы в одном из книжных рейтингов 2025 года, получится литература совершенно разных вселенных. В сети «Лабиринт» первое место заняли «Трое в лодке, не считая собаки» Джерома К. Джерома. В «Буквоеде» — Лоран Гунель с романом про Бога, путешествующего инкогнито. В «Строках» и Book24 — Ребекка Яррос с фэнтези-бестселлерами. На Ozon — Аллен Карр учит бросать курить. На Wildberries и в самиздате лидируют любовные романы Анны Джейн и фэнтези Гэнки Кавамуры. В Национальной электронной библиотеке первое место у Льва Толстого и его «Анны Карениной», на lib.ru — у поэзии Александра Пушкина, а на Wikisource тот же Пушкин первый уже с «Евгением Онегиным».  

А вот в библиотеках первое место чаще всего достаётся вовсе не классике и не бестселлерам с витрин: абсолютный лидер читательских рейтингов — современный автор православных романов Ирина Богданова. У Богдановой 38 первых мест в библиотечных рейтингах по стране, — и при этом ни одной её книги нет ни в одном топе ни одного маркетплейса. 

Несколько источников — несколько разных миров, и ни один рейтинг не врёт. Вопрос не в том, кто здесь прав, а в том, почему рейтинги расходятся так радикально — и можно ли вообще сравнивать Ирину Богданову с Ребеккой Яррос, если их разделяет не вкус, а сам способ, которым книга попадает к читателю.

Когда мы собрали данные из магазинов, библиотек и онлайн-архивов, это было похоже на хаос: списки не пересекались, лидеры кардинально различались. Чтобы понять, почему это происходит и как структурировать этот массив, мы обратились к «коммуникативному циклу» историка Роберта Дарнтона [1]. Эта классическая схема, описывающая путь книги от автора через издателя, печатника, перевозчика и книготорговца — к читателю, стала для нас идеальным инструментом диагностики. Мы обнаружили, что в 2025 году единый цикл раскололся: каждый канал доставки текста — это свой «остров» с уникальной мутацией, которая и порождает разные рейтинги. 

Магазины и маркетплейсы: алгоритмы как главные редакторы

Рейтинги продаж крупных книжных магазинов и книжных отделов маркетплейсов выглядят очень сфокусированными: около трети топовых позиций здесь занимают фантастика и фэнтези. На втором месте уверенно держится прикладная литература: психология и саморазвитие. По эпохам, нашедшим отражение в книгах, доминирует современная зарубежная литература, менее заметна современная российская: это очень хорошо видно на графике ниже. Классика и советская проза на вершине магазинных топов почти не представлены.

Первые места рейтингов книжного сегмента рынка — у эксперта по саморазвитию Лорана Гунеля, у авторов современной прозы Гэнки Кавамуры и Ребекки Яррос, а также, неожиданно, у Аллена Карра с его бестселлером о том, как бросить курить. Среди российских писателей популярны Анна Джейн, Виктор Дашкевич и еще один ветеран книжного рынка — Вадим Зеланд.

Однако популярные авторы в разных магазинах почти не пересекаются –  и это хорошо видно на теплокарте, объединяющей топы восьми книжных сетей и маркетплейсов. Можно предположить, что дело не только в аудитории — а в том, как именно книга попадает к читателю.

Раскол логики движения текста Роберта Дарнтона в сегменте книжных магазинов и маркетплейсов заключается в том, что абсолютную власть над продвижением текста захватывают посредники — издатель и книготорговец (в лице ритейл-алгоритмов), искажая прямое взаимодействие между автором и читателем.

Вот как деформируется дарнтоновская цепь на вершинах коммерческих топов:

• Рейтинг становится управляемым конвейером: по Дарнтону, читатель — это активный субъект коммуникации, который завершает цикл и свободно наделяет текст смыслом. Однако в магазинах выбор читателя модерируется. Как показывает социолог Джон Томпсон в своем исследовании «Торговцы культурой. Книгоиздательский бизнес в XXI веке» [2], коммерческий топ — это конвейер с жесткими входными воротами: видимость книги здесь определяет редактор, дистрибуция и маркетинговый бюджет издательства, а не стихийный спрос аудитории.
• Эффект самосбывающегося пророчества: в коммерческом сегменте цикл закольцовывается на самом механизме продаж. Рейтинг формирует спрос, а не отражает его: книга попадает в топ благодаря вливаниям издателя — ее начинают покупать просто потому, что она видна в топе, и из-за этих покупок она продолжает там оставаться.
• Непрозрачность алгоритмов: роль дарнтоновского книготорговца на маркетплейсах выполняют закрытые алгоритмы и рекомендательные системы. Именно поэтому рейтинги разных магазинов расколоты даже между собой: топ Ozon системно не совпадает с топом Wildberries, а индекс их пересечения минимален.

Если мы спустимся на уровень офлайнового книжного магазина, где в роли дарнтоновского книготорговца-посредника выступает живой консультант, мы обнаружим еще один мощный фильтр — это физический объем текста.

Читатель коммерческого острова платит за книгу не только деньгами, но и своим вниманием. В эпоху информационной перегрузки толстый том пугает покупателя, как слишком рискованная инвестиция времени. Вот как описывает этот барьер Дмитрий Николюк, продавец известного петербургского магазина «Подписные издания»: «Посетители обращаются к нам за советом… говорят: хочу сюжет, хочу роман, устал от метафизики, дайте историю! Я сразу показываю на «Щегла» Донны Тартт. В ответ: ой, такой объем, нет, не хочу. Я начинаю рассказывать о переводе, о красоте истории, убеждаю, что хватит двух недель для безотрывного чтения, — не все соглашаются. Та же проблема с «Маленькой жизнью» Янагихары, 688 страниц: вокруг нее бродят, поглядывают, в руке так серьезно взвешивают, примеряются, а потом идут на кассу. Но не все покупают».

Здесь мы видим классическую модель Роберта Дарнтона в действии. Книготорговец пытается направить читателя, выступить культурным фильтром, но читатель — как активный участник цикла — диктует свои условия. Он буквально взвешивает книгу в руке. И жизненные обстоятельства покупателя (дефицит времени и стресс) побеждают литературную ценность.

Этот «страх объема» блестяще объясняет парадокс лидерства в книжной рознице. Отвечая на вопрос журналиста Forbes о самой продаваемой книге 2025 года, директор тех же «Подписных изданий» Михаил Иванов назвал не многостраничный интеллектуальный шедевр. Рейтинг возглавила небольшая, ранее не переводившаяся повесть Луизы Мэй Олкотт «Под маской, или Сила женщины», изданная совместно с Яндекс Книгами. Как признается сам Иванов, это «текст достаточно легкий, в духе «Моей прекрасной няни»» («Такая бульварная история. Или нет?» — переспрашивает журналист. «Ну да», — отвечает Михаил).

Библиотеки: где правят география, шрифты и логистика

В публичной библиотеке цикл Дарнтона зависит не от коммерческой рекламы, а от социальной логистики и физических характеристик самой книги, а также внешних факторов.

Библиотечный топ книговыдач (самый жанрово разнообразный, где гармонично уживаются российская проза, детские книги и детективы) может показаться самым честным. Но и он измеряет не чистое чтение, а транзакции доступа (выдачу, продление, бронь), на которые влияют системные факторы:

• Возрастные маркировки (18+): юридические ограничения жестко фильтруют библиотечный спрос, особенно молодежный. Например, подростки в сельских библиотеках живо интересуются графическими романами и комиксами, однако библиотекари вынуждены крайне осторожно подходить к их отбору именно из-за маркировок «18+»; 
• Институциональный спрос: школьная программа, экзамены, рекомендации библиотекаря часто определяют то, за чем пришел читатель; 
• Инфраструктурная изоляция: в удаленных регионах реалии таковы, что стационарные книжные сети и даже обычные библиотеки могут отсутствовать. Читательский доступ там обеспечивается мобильными комплексами — библиобусами. В этой зоне «за краем карты» книжный выбор диктуется не рынком и не алгоритмами, а исключительно тем ограниченным запасом, который физически поместился в автобус и который библиотекарь решил привезти в конкретный месяц;

• Разная скорость чтения: короткие жанры (детективы) получают статистическое преимущество перед длинными романами;
• Разная видимость: витрины, подборки и позиция в каталоге драматически влияют на выбор читателя.
• К этим пяти фильтрам напрашивается шестой, видимый только в самих данных, — конфессиональный и языковой фильтр. Православная проза занимает заметную долю библиотечных топов (83 позиции в выборке): это книги Ирины Богдановой, Алисы Клима, Людмилы Пироговой. А в библиотеках национальных республик (Чувашия, Якутия, Удмуртия, Башкортостан) в топах присутствует литература на национальных языках: чувашские, якутские тексты соседствуют с переводной классикой. В топах якутских библиотек половина — книги локальных авторов. Библиотечный рейтинг отражает не только инфраструктуру доступа, но и культурную/языковую карту региона.

Сами сотрудники библиотек подтверждают в своих постах, что влияют на читательский выбор и стараются представить рейтинги книговыдач как можно более интересными и современными, порой в ущерб фактическим показателям книговыдач; к примеру, не включают в топы книги из школьной программы. «Обязательно знакомим с новинками на мероприятиях, в личных беседах, без информации библиотекаря книга будет лежать на месте». «Если не брать в расчет книги по школьной программе, то <в топ книговыдач попали следующие издания>». «В сообществе библиотеки ведётся рубрика #то_что_библиограф_прописал <…>. Читатели следят за отзывами и делают соответствующие запросы».

Если в магазине покупатель боится толщины корешка, то в библиотеке одним из барьеров, ограничивающих выбор читателя, становится шрифт. Для возрастной аудитории размер букв часто важнее имени автора. Именно крупный шрифт решает судьбу книги, отсекая модные, но мелко напечатанные новинки, — таким наблюдением поделилась Елена Миронова из фонда «Вереница», который помогает библиотекам русского Севера.

Самиздат: короткое замыкание книжного цикла

В самиздате дарнтоновская цепь радикально сокращается. Из нее полностью выброшены издатель, печатник и перевозчик. Остаются только автор и читатель, связанные напрямую.

Это рейтинг прямого контакта и мгновенной обратной связи. Роберт Дарнтон писал, что читатель влияет на автора до и после написания текста. В самиздате это доведено до абсолюта: автор пишет продолжение в режиме реального времени, подстраиваясь под ожидания аудитории.

Однако такое «короткое замыкание» таит в себе уязвимость: когда между автором и читателем нет институциональных фильтров (редакторов и маркетологов), система остается один на один с дикой энергией прямого спроса. И здесь в игру вступает сама IT-платформа, вынужденная стать строгим регулятором этой стихии.

Например, портал «Проза.ру» прямо заявляет, что механизм топа «не раскрывается с целью защиты от накруток рейтинга». В мире, где автор имеет прямой доступ к витрине и может сам имитировать читательский интерес, закрытый алгоритм становится единственным защитным барьером площадки. В свою очередь, коммерческие платформы вроде «Литрес.Самиздат» строят рейтинги по числу продаж, но вводят фильтры по дате публикации. Алгоритмическая подсветка свежих релизов — это попытка площадки вручную управлять циклом и давать шанс начинающим авторам пробиться к своей аудитории.

Но даже сквозь эти алгоритмические предохранители природа самиздата диктует свои правила. Из-за короткой дистанции между писателем и читателем мы видим здесь самую высокую жанровую однородность: 100% топа платных и бесплатных книг на Author.Today занимают фантастика, фэнтези и их подвиды. Рейтинг ресурса Литрес.Самиздат включает, помимо фэнтези, еще книги о популярной психологии. 

Другая особенность онлайн-самиздата — большое количество книжных серий. На Author.Today в серии входят 79% позиций топа. Для сравнения: в магазинах книги из серий составляют 27%, в библиотеках — 21%, в онлайн-архивах — 0% (что естественно: классика не существует в виде продолжений). Книга на «острове» selfpub превращается в бесконечный сериал-крючок, где читатель платит за доступ к продолжению истории.

Эта замкнутая, но невероятно эффективная экосистема работает как гигантский рыночный полигон. Обособленность площадок самиздата отмечает литературный критик Галина Юзефович в комментарии для «Литреса»: «…мы видим, что издатели начинают понемножку выискивать и вытаскивать за пределы самиздатного пространства наиболее успешные и приметные тексты». Действительно: такой путь уже проделали Виктор Дашкевич, Андрей Асковд, Татьяна Мастрюкова — нынешние звезды крупных издательств, продемонстрировав, что из одной сети дистрибуции в другую возможен успешный переход.

Онлайн-библиотеки: почему классика стала «едой» для ИИ

Модель Роберта Дарнтона изначально создавалась для печатной книги. В цифровых архивах (lib.ru, Wikisource, Национальная электронная библиотека, ImWerden) классический материальный цикл ломается.

Текст здесь окончательно отделяется от бумаги, перевозчиков и продавцов. Он превращается в чистую информацию. И это радикально меняет то, как выглядит рейтинг популярности на этом «острове».

Онлайн-библиотеки — это наиболее специализированный сегмент в исследовании. Большинство книг в рейтинге скачиваний — произведения русской классики.

Это объясняется не только особым читательским спросом, но и жесткими юридическими рамками. Легальные открытые онлайн-библиотеки строятся на массиве текстов, перешедших в общественное достояние. Закон об авторском праве выступает здесь главным цензором: он вымывает из этого контура литературу, которая охраняется авторским правом. 

Из этого правила бывают исключения: некоторые онлайн-сервисы целенаправленно выкупают права на распространение книг напрямую у правообладателей, чтобы легально пополнить фонд. Но это лишь подчеркивает общую тенденцию. Если коммерческий топ магазинов — это территория рекламных бюджетов, то открытые цифровые базы становятся территорией свободного юридического доступа и сохранения национального наследия.

Тот факт, что Пушкин и Тургенев возглавляют рейтинги скачиваний, не означает, что современная Россия проводит вечера за файлами с текстами классических произведений ради эстетического удовольствия. Рейтинг онлайн-архивов измеряет не погружение в художественный мир, а скачивание текста как функционального инструмента.

Если попытаться составить портрет «живого» пользователя, который обращается к открытым архивам, мы получим несколько основных архетипов: студент, исследователь, генеалог или краевед; наконец, IT-разработчик или дата-сайентист, собирающий огромный корпус текстов для своих задач.

Общее у всех этих читателей одно: они используют текст как справочник. К нему обращаются с конкретным запросом, извлекают нужную информацию и закрывают вкладку.

«Человеческая» статистика здесь — лишь вершина айсберга. Основатель старейшей электронной библиотеки lib.ru Максим Мошков в беседе с автором статьи описал реальность так: «»Человеческую» статистику в последние годы получать тяжело. Мы не знаем, читают ли книгу, фиксируется только факт скачивания. Веб-серверы сейчас катастрофически забиты мусорными запросами от ботов-краулеров — от спамеров, поисковиков и обучальщиков AI-нейросеток. Отделить их от живых людей не представляется возможным». Классический канон, оцифрованный для людей, сегодня в значительной части скачивается алгоритмами, обучающими следующее поколение языковых моделей, — финальная и пока самая загадочная мутация дарнтоновского цикла, которую этот материал лишь обозначает, не претендуя на её исследование.

Почему рейтинги расходятся?

Ответ можно сформулировать так: они измеряют не «чтение вообще», а различные этапы пути текста от автора к читателю. В коммерческих топах мы видим успех маркетинга, в библиотечных — логистику фондов и социальную доступность, в электронных архивах — функциональный поиск информации. Попытка свести всё это к единому «главному рейтингу» обречена, ведь за одним и тем же словом «рейтинг» скрываются принципиально разные коммуникативные пути. Чтобы понять, что читает Россия, нужно не усреднять данные, а учиться видеть за каждым показателем свой «остров». 

Источники

1. Darnton R. What is the History of Books? [Электронный ресурс] //Daedalus. 1982. Vol. 111, No. 3. Pp. 65-83. URL: https://storia.dh.unica.it/risorse_omc/files/original/c4aa019b8c40693a37356d0268084c3a.pdf (дата обращения 06.07.2026) 
2. Томпсон Дж. Б. Торговцы культурой. Книгоиздательский бизнес в XXI веке.  М. : Новое литературное обозрение, 2023.  480 с.

Над проектом работали

• Ольга Морозова – менеджер проекта, текст, сбор данных, инфографика 
• Сергей Петров – анализ данных
• Ольга Панфилова – текст, сбор данных
• Дарья Устюжанина – редактор
• Марина Гурова – куратор проекта
• Nat Kuczyńska – иллюстратор

Также мы выражаем благодарность Гале Сахаревич и Ксении Тихомировой за экспертизу и рекомендации, которые мы получили в процессе работы.