Зачем фольклористам статистика?
Фольклор кажется хаотичным и неструктурированным. В каждой культуре существует бесконечное число вариантов сюжетов, персонажей, сочетаний слов, передающихся из уст в уста. Можно подумать, что в нем нет места строгим правилам: ведь устная культура складывается стихийно и передается из поколения в поколение.
Так полагали и ученые, пока на рубеже XIX–XX веков не начали складываться количественные методы изучения фольклора. Исследователи стали собирать корпуса сказок, легенд, преданий, сравнивать между собой варианты сюжетов и искать закономерности. В XXI веке эта работа стала проще, благодаря цифровым инструментам.
Сегодня именно статистика помогает фольклористам отвечать на самые сложные вопросы.
- Где проходят невидимые культурные границы между народами?
- Какие сказки самые популярные?
- По каким законам рождаются и живут анекдоты?
Оказывается, за внешним хаосом устного творчества скрываются закономерности. И статистика помогает их увидеть.
Где находится культурная граница между Европой и Азией?
Российский антрополог Юрий Березкин больше 25 лет собирает мифы народов мира и выделяет в них повторяющиеся минимальные единицы содержания — мотивы (например, ворон прячет солнце, брат и сестра не узнали друг друга, брошенного младенца находят в реке). Он обрабатывает данные с помощью факторного анализа и выявляет скрытые закономерности распространения мотивов.
Например, Березкин, изучив 548 мотивов в 309 фольклорных традициях, обнаружил, что есть «западный» и «восточный» комплекс мотивов. Украинский и белорусский фольклор принадлежат к первому комплексу, а в фольклоре русских «западных» мотивов лишь ненамного больше, чем «восточных» [2]. Даже внутри Европы картина неоднородная. Если итальянский фольклор один из самых типичных «европейских», то в расположенной по соседству Македонии, Сицилии, Мальте и Ливии менее выражен «западный» тренд.
Интересно, что статистика также позволяет оценить степень изоляции разных регионов: например, фольклор Китая оказался гораздо менее связан с общеевразийским ядром, чем корейский или японский, а островная Юго-Восточная Азия и северо-восток Сибири наиболее культурно обособленные.
Какие мотивы народной сказки самые популярные?
Статистика способна не только проводить границы между культурами, но и измерять популярность фольклорных сюжетов внутри них. Например, можно узнать, какие волшебные сказки чаще всего рассказывали в XIX веке.
Фольклорист Артем Козьмин посчитал это с помощью статистических методов. Материалом для его исследования послужил сюжетный фонд русской волшебной сказки, представленный в «Сравнительном указателе сюжетов» (СУС) [5]. Козьмин обнаружил закономерность: чем больше записей определенного сюжета, тем меньше количество таких сюжетов. И наоборот, большое число сюжетов фольклористы записывали меньше 10 раз. Эта зависимость описывается гиперболой.
Насколько верна эта зависимость, ведь используется только 3432 записи сказок? Можно проверить это с помощью формулы:
где X — порядковый номер сюжета в списке от самого популярного к менее распространенным, 900 — коэффициент, который выводится эмпирически и наиболее точно описывает реальную зависимость числа записей от количества сюжетов.
В этом эксперименте оказалось, что самый популярный сюжет — три подземных царства (СУС 301 A, B). В нем герой спускается под землю, освобождает трех царевен и, преодолев предательство спутников, возвращается домой на гигантской птице, чтобы жениться на спасенной царевне [5].
В знаменитом сборнике сказок Афанасьева этот сюжет встречается в «Сказке о золотом, серебряном и медном царствах» и в «Сказке о сильном и храбром непобедимом богатыре Иване-Царевиче и о прекрасной его супружнице Царь-Девице» [4].
Как работают анекдоты о Штирлице?
Сказки передаются от поколения к поколению, но анекдоты обычно живут гораздо меньше. Но как тогда объяснить феномен анекдотов о Штирлице, которые уже несколько десятилетий остаются в российской культуре? Секрет — в их структуре.
Штирлиц — герой романа Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны» и одноименного фильма Татьяны Лиозновой 1973 года, советский разведчик, штандартенфюрер СС. Как только фильм стали показывать по телевидению, реплики героев разошлись на цитаты. Все знают фразу: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться». Сразу же появились и анекдоты.
Антрополог Александра Архипова собрала корпус из 515 анекдотов о Штирлице и сделала их статистический анализ. Оказалось, что большинство из них использует устойчивую синтаксическую формулу, не характерную для обычных анекдотов: в 88% случаев рассказ о похождениях Штирлица шел в прошедшем времени, тогда как в других циклах анекдотов (о Чапаеве, Вовочке, Винни Пухе и т. д.) преобладает настоящее время. Более того, 63,4% анекдотов о Штирлице начинаются с его имени в качестве подлежащего, что для русских анекдотов в целом нехарактерно. Вспомним:
Штирлиц любил слушать камерную музыку, но музыка в камеру не проникала.
Помимо этого статистика позволяет утверждать, что аномально большое число анекдотов о Штирлице построено на каламбурах — 48,6% текстов по сравнению с другими циклами [1]. От этого зависит и средняя длина текста — обычно анекдоты о Штирлице короткие:
Штирлиц стрелял вслепую. Слепая отпрыгнула и стала отстреливаться.
Штирлиц выстрелил Мюллеру в затылок. Пуля расплющилась и упала. «Броневой!» — подумал Штирлиц.
Статистика позволяет увидеть, что популярность анекдотов о Штирлице — не случайность. Она основана на четких, вычисляемых закономерностях:
1) заимствовании и тиражировании синтаксической формулы из фильма;
2) сверхвысокой доле каламбуров;
3) предпочтении специфического, высокопродуктивного типа языковой игры.
А как же традиционный филологический анализ?
Статистический анализ — мощный инструмент для исследований фольклора. Он позволяет разглядеть лес за деревьями: перейти от исследования конкретной сказки или анекдота к пониманию глобальных культурных процессов. С его помощью можно нарисовать объективную карту распространения мифов, определить самый популярный сказочный репертуар и расшифровать скрытые механизмы анекдота.
Количественные методы не заменяют традиционный филологический анализ, но дополняют его. Они дают проверяемые и обоснованные ответы, которые показывают, что фольклор — это сложная система, живущая по своим законам. А значит мифы, сказки и шутки становятся чуть более понятными, когда мы начинаем считать.
Источники
- Архипова А. С. «Штирлиц шел по коридору…». Как мы придумываем анекдоты. М.: РГГУ, 2013. 156 с.
- Березкин Ю. Е. Распространение фольклорных мотивов как обмен информацией, или Где запад граничит с востоком // Антропологический форум. 2015. № 26. С. 153–170.
- Козьмин А. В. Популярность сказочных сюжетов // Перечень рыб в Полинезии: Очерки по фольклористике и антропологии. М.: РГГУ, 2024. С. 38–56.
- Народные русские сказки А.Н. Афанасьева: в 3 т. М.: Наука, 1985. Т. 3. С. 224–245.
- Сравнительный указатель сюжетов: Восточнославянская сказка / сост. Л. Г. Бараг, И. П. Березовский, К. П. Кабашников, Н. В. Новиков. Л.: Наука, 1979. 437 с.
