Весной 2026 года издательство «АСТ» выпустило сборник эссе немецкого философа Вальтера Беньямина «Общество копирования». Книгу встретили таким бурным возмущением, что компания сразу сняла целый тираж с продажи. Поводом для критики стал халтурный перевод: тексты Беньямина, который всю жизнь писал на немецком, почему-то переводили с английского языка. В итоге текст наполнился ошибками, которые у неподготовленного читателя нет возможности перепроверить. Например, советский авангардный режиссер Дзига Вертов стал «Вертофлем».

В профессиональной среде этот скандал никого не удивил: только за последние 8 месяцев переводчики, культурологи и историки трижды  (раз, два, три) ловили «АСТ» на публикации выдуманных авторов и несуществующих первоисточников. 

Падение качества перевода и расцвет роли ИИ в подготовке книг (с известными проблемными последствиями) — не глитч, а закономерный результат закрепления монополии «Эксмо-АСТ». 

Заря книжного царя

«Я учился в МАИ и начал помогать родственнику с экспедированием книг в Харьков из Москвы. Постепенно деятельность расширилась, стал самостоятельно заключать контракты с издательствами, согласовывал цены, так и появилась компания “Эксмо”, которая стала поставлять книги по всей стране», — так в ноябрьском интервью журналу «Москвич Mag» вспоминал начало своей карьеры Олег Новиков, тот самый человек, которого можно назвать сегодня главным российским книжным издателем. 

Будущий книжный король начал продавать книги на третьем курсе, затем основал книготорговую компанию «Эксмо», на базе которой родилось знаменитое ныне издательство.

В самом начале Новиков и партнеры «перепечатывали тиражи романов Валентина Пикуля, Владимира Федорова, Дмитрия Черкасова», писал «КоммерсантЪ» в 2014 году. Однако вскоре компания переключилась на поиск новых авторов: «Практически все рукописи приходилось читать, выбирать авторов, вести переговоры, что-то принимать, что-то не принимать, иногда даже участвовать в формировании сюжета, редактировать», — утверждал много позднее Новиков. 

Первый хит издательства — роман Данила Корецкого «Антикиллер» — был продан миллионным тиражом, чему способствовала в том числе собственная розница — книжные точки у метро, которые затем переросли в сеть магазинов «Новый книжный», будущий «Читай-город».

«[Рубеж 1990-х — 2000-х годов] был момент истины, проверка на прочность, — вспоминал первый деловой партнер Новикова Александр Красовицкий. — После десятилетия легких денег, когда скупалось все,— резкий обрыв: книжки перестали покупать в принципе. И тут могли выиграть только самые предприимчивые, такие как Олег».

Так, Новиков предложил телеканалу НТВ снять телесериал по мотивам детективов Александры Марининой. Сериал «Каменская» с Еленой Яковлевой в главной роли стал хитом, автор литературной основы — литературной звездой, а «Эксмо» — одним из лидеров рынка. Свою прибыль Новиков тратит на приобретение и строительство новых типографских комплексов, чтобы не только издавать и продавать книги, но и печатать их. Кроме того, Новиков расширяет и свои возможности в рознице — в 2008 он приобрел петербургскую сеть магазинов «Буквоед».

Уже тогда стало заметно стремление Новикова быть не просто книгоиздателем или книготорговцем, а контролировать по возможности всю цепочку «рождения» книги — от поиска автора, до производства и продажи готового тиража. «Для крупного издательства наличие современной и качественной полиграфической базы — залог стабильности и независимости на тот случай, если внезапно цены взлетят или не будет хватать печатных мощностей», — говорил он в ноябрьском интервью «Москвич Mag». 

Алмазы в короне: становление империи Олега Новикова

Кризисный 2009 год издательство Олега Новикова закончило на первом месте по суммарному тиражу книг. По данным Российской книжной палаты,  «Эксмо» выпустило  11,28% всех книг и брошюр в России [1]. Правда, по числу наименований компания все еще уступала главному конкуренту — компании АСТ.  Такая же ситуация (с незначительными изменениями) сохранилась и в 2011-м [2]. 

Однако уже в 2013-м Новиков заключил историческую для книжного рынка страны сделку. Воспользовавшись кризисом у прямого конкурента, владелец «Эксмо» приобрел АСТ. 

«Думаю, в первую очередь, участие [“Эксмо” в работе АСТ] будет состоять в том, чтобы вместе рынок развивать, не конкурировать за авторов, а развивать, — говорил тогда Новиков в интервью РИА Новости, — потому что, на мой взгляд, конкуренция — это хорошо, от нее и читатель выигрывает. 

Но конкуренция не должна разрушать ценность издательского бизнеса, особенно во времена, когда издательства и так стоят перед очень серьезными задачами — развитие сегмента электронных книг, необходимость развивать и создавать технологические платформы, взаимодействовать с читателями через интернет. И все требует инвестиций, технологий. Для этого нужно и думать вместе, и даже где-то инвестировать вместе».

И, хотя Эксмо и АСТ в 2014 изрядно просели по тиражам и числу наименований, объединение уверенно закрепилось в качестве основного игрока на книжном рынке (если не считать основного издателя учебников, издательство «Просвещение») [3]. Если же смотреть по рублевой выручке, компания Новикова стала контролировать практически треть рынка. К этому же году Новиков приобрел контрольный пакет издательства «М.И.Ф.» (процесс его приобретения был начат еще в 2008 году). 

В 2014-м же году Новиков бросил вызов «Просвещению», купив издательство школьной литературы «Дрофа». Однако затем все же владелец Эксмо отказался от конкуренции с «Просвещением» и из Дрофы вышел.

Впоследствии Новиков приобрел контрольный пакет акций еще одного крупного конкурента — компании «Азбука–Аттикус», а в 2022 году целый ряд заметных на книжном рынке небольших издательств, — Popcorn Books, Individuum,— фактически перешли во владение Денису Котову, совладельцу подконтрольной Новикову сети «Буквоед». В момент покупки Котов отрицал причастность Олега Новикова к сделке, а эксперты выражали надежды на сохранение аутентичной редакционной политики издательствами, однако в 2023 году Котов продал контрольный пакет акций Individuum «Эксмо». Одновременно владелец «Эксмо» наращивал свое присутствие в рознице: в конце 2000-ых он вложился в интернет-магазин электронных книг «ЛитРес», а в 2020-ом выкупил у остальных владельцев крупнейшую на тот момент  федеральную сеть книжных магазинов «Читай-Город-Буквоед». 

Таким образом сегодня Новиков контролирует большую часть рынка художественной литературы в стране.  

Так, согласно данным за 2025 год на четыре крупнейших издательства империи Новикова (Эксмо, АСТ, «Азбука-Аттикус» и МИФ) приходилось 31,03% суммарного тиража изданных в России книг – меньше трети. Однако, если вычесть долю издательств «Просвещение», «Экзамен» и «Национальное образование», специализирующихся на публикации учебников, прописей и других педагогических материалов, то на долю большой четверки Новикова приходится уже более 50% оставшегося тиража, который охватывает художественную литературу, нон-фикшн, различные кодексы и законы, а также научные публикации. Реальная же доля империи «Эксмо-АСТ» на этой части рынка больше, ведь в отчет Книжного рынка не попадают более мелкие игроки, принадлежащие Новикову вроде Individuum.    

«‎Есть у маленького издательства небольшой ассортимент, который он выпускает для понятной ему аудитории. Ad Marginem выпускают умные книжки для людей, которые хотят быть умными или считают себя умными, например. Или издательство «‎Самокат», которое выпускает детскую литературу, современную детскую переводную и непереводную литературу хорошего качества, например. «‎Эксмо» выпускает все что угодно», — описывает уникальную супер-позицию холдинга технический директор издательства Freedom Letters и эксперт по книжному рынку Владимир Харитонов.

Практичный подход: влияет ли монополия на цену книги

«Налицо монополия, — говорил в интервью Коммерсанту совладелец книжного магазина “Фаланстер” Борис Куприянов, — И сомнения в правильности захвата еще одной ниши должны были появиться даже не столько у ФАС, сколько у самого Новикова, — считает Борис Куприянов. — Ведь всем понятно, что монополизированный рынок развиваться не может. Просто отсутствует необходимость развиваться, и свежего взгляда нет. Учитывая, что Новиков все-таки зарекомендовал себя человеком, прислушивающимся к чужому мнению, а мы ему о минусах монополии говорили не раз, я думаю, что он и сам все это знает. Вот только остановиться уже не может».

Можно предположить, что существование монополии ощутимо бьет по кошельку читателей: если у одной компании в руках столько власти и места на рынке, то почему бы не выставлять цены, какие вздумается? На практике почти любая монополия богатеет не на высокой стоимости своего продукта, а на экономии издержек. Причина банальна: если доминирующий игрок поднимет цены сильно выше равновесной, книги попросту перестанут покупать — ведь это не товар первой необходимости. 

На самом деле, динамика стоимости книг следует в основном за инфляцией (то есть дорожает настолько же, насколько другие товары и услуги в стране), обгоняя её во время кризисов, и за ценами на сырье — газетную и офсетную бумагу. По данным исследования Ассоциации книгораспространителей (АСКР) и журнала «Книжная индустрия», средняя розничная цена на осень 2025-го составляла 559,2 рубля за одну книгу. С 2024 по 2025 год стоимость книги выросла на 12,1%, что почти на треть больше, чем официальный уровень инфляции за тот же период. По сравнению же с 2019-м годом рост составил почти 55%. 

Официальные данные Росстата не сильно отличаются от отчетов самой индустрии. В 2020 году Росстат начал высчитывать индекс потребительских цен на новую категорию — «художественную» книгу (подробнее на графике), а в ЕМИСС данные о потребительских ценах на эту категорию появились только в 2023. В момент перехода цена сразу скакнула до 440 рублей 50 копеек. Три года спустя, в мае 2026-го (последний месяц, для которого доступны данные) стоимость этого товара поднялась уже до 574 рублей. 

Подобную динамику мы наблюдаем и в ценах на сырье, газетную и офсетную бумагу. 

Монополия должна быть экономной

Следующая проблема, к которой может привести появление монополии на рынке — снижение качества переводов и редактуры. Отследить и доказать системность ухудшения на больших данных практически невозможно. В России нет закона, обязывающего издательства маркировать книги, сгенерированные искусственным интеллектом, (хотя попытки принять его были), а тонкости перевода всегда будут вызывать споры лингвистов и филологов. Однако отдельные случаи, последнее время все чаще попадающие в ленту, привлекают к проблеме внимание читателей и заставляют ставить гипотезы о возможных причинах.

В центре самого свежего скандала оказалась книга «Мифология Лавкрафта» издательства МИФ (входит в издательскую группу «Эксмо-АСТ»). Сначала фанаты классика ужасов, а затем медиа заметили грубейшие фактологические ошибки: годы выхода произведений Лавкрафта или выдуманные сочинения его пера, имена хтонических существ из его пантеона, а также ссылки на несуществующие исследования. 

В ноябре 2025 года разгорелся скандал вокруг серии книг «История города на пальцах», выходившей в редакции «Времена» (принадлежит АСТ). В центре внимания оказалась книга «Рим. Полная история города», автором которой указан Агостино Грава. 

Философ Андрей Баумейстер обратил внимание, что об итальянском авторе Грава отсутствует какая-либо информация в открытых источниках, а в книге нет библиографии и ссылок. Культуролог и гид по Риму Слава Швец проанализировала текст и обнаружила признаки, характерные для генерации нейросетями: отсутствие логики в структуре, фактические ошибки, большое количество пояснений в скобках. В качестве примеров она приводит исчезновение из истории Рима II века н.э., появление птицы чибис в легенде о Ромуле и Реме, а также отсутствие упоминаний Пантеона.

Расследование показало, что в той же серии выходят книги других авторов с иностранными именами — Джейми Салливана, Франца Райнельта, Рамона Наварете, информация о которых также отсутствует в зарубежных источниках. 

Предположительная причина подобных издательских ошибок — оптимизация расходов, за счет которой компании и удается повысить прибыльность предприятия. Такая стратегия характерна для крупных игроков. Владимир Харитонов объясняет разницу в подходах: «Маленькое издательство может захотеть выпустить новый перевод Драйзера — более качественный, более интересный. Что делает большое издательство? Оно берет самого плохого переводчика, платит ему самые маленькие деньги, переводчик загоняет текст, издательство находит самого дешевого редактора, который пытается довести книжку до ума. Цели разные. У независимого издательства понятная цель — заново представить классического автора публике. Для чего это большому издательству? Для ассортимента».

В качестве примера Харитонов приводит ситуацию с «ужасными» переводами Стивена Кинга, права на выпуск которого в феврале 2026 года закрепило за собой АСТ. Не менее показателен случай с новыми переводами «Гарри Поттера». В России они выходили в издательстве «Махаон», которое входит в группу «Азбука-Аттикус». В 2024 году «Азбука-Аттикус» была объединена с издательством «АСТ» в рамках единой структуры «АСТ-Азбука», то есть переводы поттерианы, ставшие предметом читательской критики, вышли до этого объединения, но сам кейс иллюстрирует общую логику рынка: крупное издательство, приобретая права на бестселлер, может позволить себе экономию на качестве перевода, поскольку книга будет продаваться в любом случае. Харитонов комментирует этот механизм: «Когда монополист может предложить больше денег за приобретение лицензии какого-нибудь бестселлера, купив эту лицензию, он же все равно продаст книгу. Потому что больше никто напечатать это не сможет, а бестселлер все равно будут читать. Поэтому как он будет обращаться с переводом — это его издательское дело».

Обороты растут — тиражи падают

Итак, читателю стало сложнее решиться на покупку книги: теперь она стоит дороже, а под обложкой может скрываться ИИ-переработка Википедии, выдуманные авторы, факты и сюжеты. Малейшие колебания рынка же приводят к тому, что вслед за ростом цен уменьшается и размер тиража — то есть книг физически становится меньше. 

В 2025-м году оборот книжной розницы показал рост — 2,7%, говорится в исследовании АСКР и журнала «Книжная индустрия». Правда только в денежном выражении, — количество же проданных книг снизилось на 9%. Проще говоря, денег в книжных читатели оставляют больше, но самих изданий покупают меньше. 

Об этом же в беседе с «Системным Блоком» говорит старший корреспондент отдела телекоммуникаций и медиа  ИД «Коммерсантъ» Юлия Юрасова. «В принципе, рынок сейчас растет, сам книжный рынок в денежном объеме растет исключительно за счет повышения цен», — говорит она. 

Само по себе падение тиражей — тоже не новость для книжного рынка некогда самой читающей страны в мире. В 1988 году на территории РСФСР было издано более 1,8 млрд экземпляров книг и брошюр. К 1998 году, за первые 7 лет капиталистической России, тиражи сократились до 407,6 млн. 

В сытые нулевые тиражи начали несколько расти, в 2008 году дойдя 760 млн экземпляров (примерно 5,4 единицы книжной продукции на человека). Однако с тех пор выпуск книг и брошюр вновь стали снижаться более или менее последовательно — в 2024 году в стране было выпущено 369,5 млн экземпляров. Чуть больше 2,5 единицы печатной продукции на каждого россиянина. В первом квартале 2026 года суммарный объем тиражей упал на 26%. 

«Системный Блокъ» собрал и проанализировал данные Российской государственной библиотеки о тиражности за последние 20 лет (источники). Средний тираж книги, по данным РГБ,  за последние 20 лет упал в два раза от 7 тыс. экземпляров до 3,5 тыс. в 2024 году. В течение пяти лет около половины всех наименований книг и брошюр издавались тиражом до 500 экземпляров, а еще около трети – тиражом от 1 до 5 тыс. экземпляров. Как писал в ноябре 2025-го журнал Forbes, сравнительно небольшие тиражи формируют «порочный круг». Они подстегивают цены, которые в свою очередь бьют по продажам, что выливается в дальнейшее снижение тиражей. 

«Раньше мы стартовали с  3000 экземпляров, сейчас средний стартовый тираж для новых авторов это 1500–2000, то есть сильное падение. А тираж ниже тысячи экземпляров — это уже цифровая печать, она дороже. Условно говоря, 500 штук, сделанных на цифре, могут быть дороже, чем 1000 штук, напечатанных стандартным типографским способом», — объяснял изданию Сергей Рубис, директор департамента художественной литературы издательства АСТ.

По словам Аллы Штейнман, директора издательства «Фантом Пресс», небольшой тираж достаточно толстой книги может приводить к тому, что ее себестоимость может «приближаться к оптовой цене». 

В этой ситуации не удивительно, что на рынке сокращается ассортимент, — количество выпускаемых наименований издательством. С 2009 количество издаваемых наименований книг сократилось на 21,3%,  с 127 596 до 100 374 наименования книг. Лидерство по количеству наименований остается за теми, кто выпускает больше тиражей. Как объясняет Владимир Харитонов: «В книжном бизнесе работает принцип Парето: небольшое количество книжек-бестселлеров, оплачивают весь остальной ассортимент его производства, которые не приносят достаточное количество прибыли. Поэтому издательству нужно какое-то количество бестселлеров, которые позволяют им делать. Что может позволить себе большое издательство по сравнению с маленьким? Иметь больше ассортимента. То есть большее количество никому неизвестных авторов, дать им возможность издать книгу. Поэтому у Эксмо-АСТ просто больше возможностей, чем у маленького издательства.  Физически, финансово просто больше возможностей».

Магнит для новых авторов

Зачастую издательства используют литературные премии как инструмент для поиска новых авторов. «Издательства всегда смотрят на все премиальные процессы, потому что это главный источник поиска новых авторов или как минимум возможность продвинуть вышедших у тебя авторов. Если в “Лицее” ищут новичков, в остальные премии подают заявки на участие, лоббируют участие, потому что это сильный доступный маркетинговый инструмент. И за конкурентами тоже в этом поле все следят» — Мария Орлова, пиар-менеджер издательства «Подписные издания», пиар-директор школы писательского мастерства Creative Writing School и организатор благотворительного книжного фестиваля «Фонарь».

Именно в крупных издательствах сегодня выходит больше авторов-лауреатов и финалистов литературных премий. Автор, не имевший договоров с издательством на момент получения премии, почти всегда уходит в большой издательский дом.

У всех на виду: монополия в уличной торговле

Каждый год поздней весной в России начинается сезон книжных ярмарок. По выходным площади, парки, библиотеки и креативные пространства крупных и небольших городов наполняются презентациями книг, лекциями, мастер-классами, квизами и, конечно, книжными стендами. Среди торгующих издательств есть и импринты холдинга «Эксмо-АСТ», — и места они занимают больше, чем любой другой участник.  

Вообще ярмарки — явление для книжного рынка относительно новое, и что важнее — быстрорастущее. Владимир Харитонов подчеркивает, что «такого количества ярмарок в России в 90-е, даже в нулевые, не было. Не только потому, что не было людей, которые это организовывали, а потому что в сущности в них не было большой необходимости. Издатели могли своего читателя в глаза не видеть никогда. Но поменялась конструкция книжной индустрии и независимым издательствам, конечно, очень важно иметь прямой контакт с читателями, смотреть читателю в глаза, смотреть, что он покупает, куда он смотрит, кого он слушает, что ему интересно».

Мария Орлова объясняет высокий спрос на ярмарки сегодня так: «Это большая возможность пообщаться со своими читателями в регионе и им о себе рассказать. И в последнее время там (на ярмарках, — прим.ред) уже прям большие программы, на которые приходят к нам авторы. Это продает тиражи постепенно. При том, что сами презентации авторов обычно продают несколько книг, около 10-15 книжек. Но лучшей возможности заявить об авторе практически нет. Это классно для независимых издателей. Прежде всего для них это — шанс показаться в городах, где есть только “Читай-город”».

Книжная культура в формате живых событий сейчас переживает подъем. С каждым годом увеличивается не только количество посетителей, но и география фестивалей. 

Самый крупный игрок на рынке подхватил этот тренд, — если не на уровне всего холдинга, то отдельных импринтов. На ярмарочные продажи влияет местоположение самой площадки в городе, программа, близость к трафику гуляющих и покупателей, пиар со стороны организаторов и самих издательств. Однако у «Эксмо-АСТ» есть одно важное преимущество — монополия берет количеством. На одну и ту же ярмарку по отдельности зачастую заявляются сразу несколько издательств, аффилированных с отраслевым гигантом. На одних региональных ярмарках, — например, на Платоновском фестивале, импринты холдинга занимают всего 1,2% от общего числа участников, на других, вроде «Читай-Отдыхай», — все 22%. Сами по себе эти доли кажутся несущественными, однако в сравнении с другими издательствами неравенство становится более ощутимым. На том же Платоновском фестивале, например, любой другой участник в среднем занимает 0,47%, на «Читай-Отдыхай» — 1,4%.

Для небольших издательств, несмотря на рост популярности ярмарок, остается открытым вопрос рентабельности: «Насколько это окупается, неизвестно. Не всегда выездная торговля окупаема, но это всегда возможность, это шанс показаться в городах, где есть только “Читай-город”. Продажи в этом смысле равны просветительской функции. Ты сделал так, чтобы у большего количества людей оказалась хорошая книжка», — добавляет Мария Орлова.

Мировая олигополия

Однако монополия на книжном рынке — явление не только, и не столько российское. «‎У нас все говорят, что российский рынок уникален, потому что у нас есть один большой игрок — это «Эксмо-АСТ», который поглотил большую часть крупнотиражных издательств. Но это не так. Эта ситуация, в принципе, характерна не только для российского рынка, но и для зарубежного. Давайте вспомним тот же Penguin Random House», — утверждает в интервью «СБъ» журналистка «Коммерсанта» Юлия Юрасова.

Консолидация рынка книгоиздания наблюдается и в глобальном масштабе, особенно в сегменте англо-американской литературы. «Лихорадка слияний» на этом рынке началась с 1960-70-х годов, однако, за эти 60 лет изменились покупатели. Если в начале периода издательства покупались корпоративными конгломератами, в 1980-е годы ими заинтересовались диверсифицированные медиакомпании, в 1990-е и 2000-е — финансовые инвесторы, то сейчас рынок поглощает сам себя, и основными покупателями книжных издательств выступают другие, как правило, более крупные, издательства. 

С середины 2000-х годов «‎большая шестерка» мировых книгоиздателей (Reed Elsevier, Thomson, Bertelsmann, Pearson, Wolters Kluwer, Hachette Livre) сохранила свои позиции практически без изменений. Вторая половина рейтинга претерпевает более заметные изменения, в разные годы в нее входили, помимо американских и европейских компаний, также издательства из Гонконга (Phoenix), Тайваня (China South Publishing & Media Group) и Японии (Hitotsubashi).

В 2013 году немецкая компания Bertelsmann и британская — Pearson, владевшие на тот момент издательствами Random House и Penguin Group соответственно, объединили активы в Penguin Random House со штаб-квартирой в Нью-Йорке. Позднее к 2020 году Bertelsmann полностью выкупила долю Pearson в Penguin Random House, став единственным владельцем самой крупной издательской группы в мире, объединяющей более 300 независимых импринтов на шести континентах. 

В 2020 году Penguin Random House намеревалось выкупить еще одно издательство «‎большой пятёрки» Simon & Schuster. «‎Ещё совсем недавно [любая] как демократическая, так и республиканская администрация без колебаний заблокировала бы слияние, подобное тому, что планируется сегодня. Насколько большой будет объединённая компания? По одной из оценок, она может издавать треть всех книг в США. Эта сделка настолько масштабна, что трудно найти автора, которого бы она не затронула», — так журналист The Atlantic писал о крупнейшей сделке последних лет на книгоиздательском рынке. Доля объединенной компании на рынке бестселлеров составила бы 49%, что более чем в два раза превысило бы долю ближайшего конкурента. 

В 2022 году эта сделка была заблокирована судом округа Колумбия США по причине ограничения конкуренции «‎на рынке прав на публикацию ожидаемых бестселлеров в США». Подразумевалось в том числе потенциальное снижение авторских гонораров в результате такого слияния. В результате Simon & Schuster было выкуплено в 2023 году инвестиционной компанией KKR Private Equity. Так мы наблюдаем законодательные ограничения монополизации издательского рынка. 

Кстати, Penguin, по словам собеседников «Системного Блока», пожелавших остаться анонимными, мог прийти в Россию. «У Новикова была важная мечта продать весь холдинг “Бертельсману”.  Бертельсман — это  Penguin Random House. Но сейчас этот рынок никому не нужен, потому что в нем больше убытков и проблем, чем какой-то прибыли». 

Сами издательства теперь пристальнее относятся к соблюдению конкурентного права при слияниях. Так, медиа группа Vivendi (владелец издателя видеоигр Activision Blizzard и французского подразделения Universal Music) купила самую крупную французскую издательскую группу Hachette (холдинг, которому принадлежит Hachette Book Group из «большой пятёрки»), но для соответствия европейскому антимонопольному законодательству была вынуждена продать второе по величине издательство во Франции Editis чешскому бизнесмену. 

Процесс консолидации книжного рынка сопряжен с реструктуризацией и диверсификацией активов, в том числе связанной с диджитализацией. На мировом рынке профессиональной литературы примером этому стало слияние в 2021 году Cambridge University Press и Cambridge Assessment. Первая специализируется на издании академических текстов, книг, учебников, монографий и статей, вторая — на разработке образовательных стандартов для учащихся и квалификационных шкал оценки уровня владения языком, используемых в IELTS, а также организации языковых тестов PET, CAE, BEC. Теперь конгломерат контролирует процессы разработки образовательных стандартов и издания литературы для их освоения.

Монополизация онлайн-каналов сбыта тоже не нова для зарубежного книгоиздательского рынка. Антимонопольный департамент министерства юстиции США еще в начале 2010-х годов проводил разбирательства в отношении онлайн-ритейлеров Apple из-за подозрений в заключении соглашений с крупнейшими издательствами тогда еще большой шестерки, которые влекли завышение цен. Amazon также подвергался разбирательствам в отношении ценовой политики и дискриминации издательств, когда ритейлер отменил возможность предзаказа новинок и задерживал доставку книг издательства Hachette. 

На рынке англоязычной академической литературы в целом ситуация конкурентности не сильно отличается от «потребительской литературы». Консолидация рынка здесь чаще измеряется в доле опубликованных пятью крупнейшими издателями статей, которая в 1973 году составляла 20%, в 1996 году — 30%, в 2006 году приблизилась к 50%, в 2020 году достигла 55%, а в 2022 году превысила 60%. Первая волна консолидации к 2006 году обусловлена появлением в начале 2000-х подписной модели на научные журналы, что сократило спрос на более мелких издателей. Вторая волна последних лет связана с принятием в 2018 году инициативы Plan S, которая предполагает публикацию в открытом доступе результатов исследований, реализованных за счёт государственных грантов. Крупные игроки смогли позволить себе не взимать с читателя деньги за доступ к публикациям, а небольшие независимые издатели в этой ситуации стремятся заключить контракты с более крупными партнерами.

Выводы

Итак, в России действительно существует доминирующий издательский концерн. Некогда типичная книготорговая фирма ЭКСМО Олега Новикова постепенно скупила крупнейших конкурентов (АСТ, «Азбука-Аттикус»), более мелкие издательства (вроде МИФ, Individuum, Popcorn books и других), и к сегодняшнему дню превратилась в гиганта индустрии, контролирующего чуть меньше трети суммарного тиража книг в стране и более 50% тиража художественной и нон-фикшн литературы. 

Помимо издательств, Новиков расширил свою империю на другие отраслевые предприятия, — ему принадлежат магазины «Буквоед», «Читай-город», ряд типографий и доля в сервисе продажи электронных книг Литрес, — чтобы контролировать всю цепочку производства «под ключ» и экономить на издержках. 

Его стратегия развития бизнеса не уникальна, и консолидация рынка — это глобальный тренд. Значительную долю издательств по всему миру контролируют всего пять-шесть компаний. 

Самое время задаться вопросом: можем ли мы вообще, в таком случае, считать монополию проблемой? 

Читателям существование холдинга, с первого взгляда, сулит одни преимущества: книги становятся доступнее благодаря невысокой цене и разветвленной сети онлайн и оффлайн сбыта. Другим издательствам же соседство с Эксмо-АСТ, наоборот, доставляет неудобства. Им сложнее претендовать на российских авторов и приобретать права на зарубежные тексты, привлекать внимание читателей на ярмарках и удерживать конкурентоспособные цены. 

При этом книжный бизнес, вне зависимости от размера, остается низкомаржинальным, — то есть основная часть прибыли от продажи печатной книги уходит на покрытие расходов, — и каждому издательству приходится искать способы для поддержания компании на плаву, а если повезет, ее развития. И вот здесь разница между фирмами разных весовых категорий становится ощутимее для всех. Малые издательства руководствуются уникальностью продукта — и прикладывают много усилий в работе над переводами, редактурой, версткой, дизайном и иллюстрациями. Крупные же, с большой вероятностью, считают время и деньги, потраченные на качество, издержками производства, которые можно и нужно сокращать. Это мнение разделяют эксперты-собеседники «Системного Блока» и подтверждают пока немногочисленные, но запоминающиеся случаи выхода  как минимум частично сгенерированных ИИ книг под брендом издательств концерна «ЭКСМО-Аст». 

Вообще снижение качества продукции — это одно из азбучных последствий существования монополии. Следующая закономерная проблема в списке — повышение цен. До сегодняшнего дня расширение «Эксмо-АСТ» на средние цены существенного влияния не оказывало. Остается предполагать, к чему приведет удорожание логистики и сырья: с какой скоростью полки книжных будут пополнять сгенерированными ИИ книгами, насколько вырастут цены, и будет ли Новиков дальше скупать разоряющиеся или молодые издательства.

Источники

1. Сухоруков К. М. Статистика книгоиздания: плюсы и минусы 2009 г. // Библиография. Научный журнал по библиографоведению, книговедению и библиотековедению. 2010. № 2(367). С. 3-12. 

2. Кириллова, Л. А. Книгоиздание России в 2011 г. // Библиография. Научный журнал по библиографоведению, книговедению и библиотековедению. 2012. № 2(379). С. 10-19. 

3. Горбунов, А. В. Книжный рынок России в цифрах  // Библиография. Научный журнал по библиографоведению, книговедению и библиотековедению. 2015. № 1(396).  С. 40-43.